   |
унул его в карман.
– Апельсины привозят из Герата, с юга, – пояснил Маврос, – но для большинства афганцев они слишком дороги.
Когда они повернули в другую улочку, вид окрестности совершенно переменился. Вместо пряностей и сушеных овощей здесь рядами стояли клетки для птиц, иногда с пернатым жильцом. Даже война не истребила в афганцах пристрастия к птицам. Маленький, туго обтянутый теплой курткой хазара[5] с раскосыми, как у китайца, глазами снял с гвоздя золоченую клетку, где сидел черный дрозд, и увязался за журналисткой, забегая сбоку и суя ей под нос свою клетку.
Дженнифер едва не споткнулась о человека с нахлобученной до самых глаз чалмой, притулившегося в уголке на корточках. Из-под накинутого на плечи одеяла вылезал автомат Калашникова.
– Осведомитель ХАДа, – пояснил Элиас Маврос. – На Базаре они кишмя кишат. Многих убивают. Это все бедные люди, рискующие жизнью, чтобы прокормить семью.
Птичьи ряды кончились, уступив место тканям. Элиас Маврос остановился у входа в узкий проход, петляющий между полуразвалившихся домишек и уходящий в самые недра Базара.
– Нам сюда.
Она последовала за ним. Несколько поодаль закутанный в совершенно вылинявшие лохмотья портной строчил на старенькой зингеровской машинке прямо на улице, невзирая на стужу, Дома стояли впритык один к другому, словно для того, чтобы не рухнуть без опоры. Деревянные двери были выкрашены синей краской.
Элиас Маврос остановился перед одной из них и постучал.
Дверь отворилась, и грек посторонился, пропуская Дженнифер Стэнфорд. Воздух в доме был ледяной. Под потолком слепой комнаты горела желтоватым светом электрическая лампочка. Пахло сыростью и прогорклым жиром.
Элиас Маврос затворил дверь.
– А вот мой друг Гульгулаб! – радушно объявил он.
Стоявший в комнате афганец двинулся к ним.
Дженнифер увидела невысокого мужчину, чьи широченные плечи туго обтягивал коричневый свитер в белую полоску, поверх которого был надет пустин[6] без рукавов. У мужчины было поразительное лицо – не лицо, а маска! Лоб почти до бровей зарос густыми черными волосами, свисавшими неровной, точно подрубленной топором челкой; щеки заросли густой черной бородой, скрывавшей всю нижнюю часть лица; пронзительные, почти безумные глаза недвижно вперились в Дженнифер, и ей стало не по себе. Тем не менее, она сделала над собой усилие и улыбкой
– Апельсины привозят из Герата, с юга, – пояснил Маврос, – но для большинства афганцев они слишком дороги.
Когда они повернули в другую улочку, вид окрестности совершенно переменился. Вместо пряностей и сушеных овощей здесь рядами стояли клетки для птиц, иногда с пернатым жильцом. Даже война не истребила в афганцах пристрастия к птицам. Маленький, туго обтянутый теплой курткой хазара[5] с раскосыми, как у китайца, глазами снял с гвоздя золоченую клетку, где сидел черный дрозд, и увязался за журналисткой, забегая сбоку и суя ей под нос свою клетку.
Дженнифер едва не споткнулась о человека с нахлобученной до самых глаз чалмой, притулившегося в уголке на корточках. Из-под накинутого на плечи одеяла вылезал автомат Калашникова.
– Осведомитель ХАДа, – пояснил Элиас Маврос. – На Базаре они кишмя кишат. Многих убивают. Это все бедные люди, рискующие жизнью, чтобы прокормить семью.
Птичьи ряды кончились, уступив место тканям. Элиас Маврос остановился у входа в узкий проход, петляющий между полуразвалившихся домишек и уходящий в самые недра Базара.
– Нам сюда.
Она последовала за ним. Несколько поодаль закутанный в совершенно вылинявшие лохмотья портной строчил на старенькой зингеровской машинке прямо на улице, невзирая на стужу, Дома стояли впритык один к другому, словно для того, чтобы не рухнуть без опоры. Деревянные двери были выкрашены синей краской.
Элиас Маврос остановился перед одной из них и постучал.
Дверь отворилась, и грек посторонился, пропуская Дженнифер Стэнфорд. Воздух в доме был ледяной. Под потолком слепой комнаты горела желтоватым светом электрическая лампочка. Пахло сыростью и прогорклым жиром.
Элиас Маврос затворил дверь.
– А вот мой друг Гульгулаб! – радушно объявил он.
Стоявший в комнате афганец двинулся к ним.
Дженнифер увидела невысокого мужчину, чьи широченные плечи туго обтягивал коричневый свитер в белую полоску, поверх которого был надет пустин[6] без рукавов. У мужчины было поразительное лицо – не лицо, а маска! Лоб почти до бровей зарос густыми черными волосами, свисавшими неровной, точно подрубленной топором челкой; щеки заросли густой черной бородой, скрывавшей всю нижнюю часть лица; пронзительные, почти безумные глаза недвижно вперились в Дженнифер, и ей стало не по себе. Тем не менее, она сделала над собой усилие и улыбкой
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80
81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80
81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107