   |
демика Соболевского немедленно позвали на аудиенцию к императору. С ним связался сам личный секретарь Остромира Первого, обойдясь без принятых в подобных случаях письменных посланий.
Академик поблагодарил господина Барбышева и обещал непременно присутствовать.
Как будто он мог отказаться от подобного приглашения…
Найден доложил Осетру о выполнении задания и спросил, какую награду император намерен вручить новоиспеченному пенсионеру.
– Не будем мелочиться! – сказал Осетр. – Пусть это будет орден «За заслуги перед Отечеством» второй степени. По совокупности, так сказать, заслуг.
– Слушаюсь, твое величество! Сегодня же документы на награждение будут подготовлены.
Осетр удовлетворенно кивнул.
А ночью ему приснился новый вещий сон.
Кровавая планета обернулась его собственным кабинетом.
Осетр сидел за рабочим столом.
– Ваше императорское величество! – раздался в говорильнике голос Найдена. – К вам академик Соболевский.
Осетр убрал со стола сетевого агента и отозвался:
– Пригласите! И принесите, пожалуйста, чаю.
Дематериализовалась дверь в приемную, в кабинете появился Соболевский.
Осетр встал, напустил на физиономию соответствующее моменту радушие и шагнул навстречу:
– Добрый день, Алексей Петрович!
– Здравствуйте, ваше императорское величество!
– Проходите, присаживайтесь!
Двое угнездились в креслах.
Найден принес чай и печенье.
– Я хочу поблагодарить вас за службу, Алексей Петрович! Ваша помощь профессору Комарову была как нельзя кстати.
Соболевский криво усмехнулся:
– Именно поэтому вы и отправили меня на пенсию, ваше императорское величество?!
Притрагиваться к чаю он, похоже, не собирался.
– Ну вы же понимаете, Алексей Петрович… – Осетр замолчал, поскольку ответить ему было нечего. – Вы всю жизнь трудились. Надо когда-то и отдыхать. Вам же около сотни, насколько мне известно.
Усмешка академика сделалась еще более кривой.
– Вас правильно информировали, ваше императорское величество. У меня через месяц день рождения, стукнет девяносто восемь. Эликсир молодости мне очень хорошо помогал. В отличие от вашего батюшки… Но я бы протянул еще долго. Впрочем, о чем тут говорить? Я недооценил Комарова. Он оказался… прытче, чем я думал. Во всех смыслах прытче. – Последнее слово Соболевский произнес с непонятной интонацией.
Было самое время хоть как-то подсластить старику горькую пилюлю.
– Мы намерены наградить вас орденом «За заслуги перед Отечеством» второй степени, Алексей Петрович. Казна также будет выплачивать вам персональную пенсию.
– Премного благодарен, ваше императорское величество! Хоть пенсию персональную заработал. Впрочем, я бы и так не умер с голоду. У меня, как вам, наверное, известно, есть доход и помимо пенсии. Да и дети бы старика не бросили.
Коробочка с орденом уже лежала на столе. Осетр достал награду и прикрепил на грудь старика.
– Простите, Алексей Петрович, что не в торжественной обстановке, как принято. Но приемы и балы в Петергофе сейчас отменены.
– Я знаю, ваше императорское величество!
В принципе, аудиенция была завершена. Но Осетру показалось, что академик еще не все сказал. И стоило позволить ему объясниться до конца.
Однако Соболевский замолк, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя.
Сердце у него, что ли, прихватило от удовольствия? Впрочем,
Академик поблагодарил господина Барбышева и обещал непременно присутствовать.
Как будто он мог отказаться от подобного приглашения…
Найден доложил Осетру о выполнении задания и спросил, какую награду император намерен вручить новоиспеченному пенсионеру.
– Не будем мелочиться! – сказал Осетр. – Пусть это будет орден «За заслуги перед Отечеством» второй степени. По совокупности, так сказать, заслуг.
– Слушаюсь, твое величество! Сегодня же документы на награждение будут подготовлены.
Осетр удовлетворенно кивнул.
А ночью ему приснился новый вещий сон.
Кровавая планета обернулась его собственным кабинетом.
Осетр сидел за рабочим столом.
– Ваше императорское величество! – раздался в говорильнике голос Найдена. – К вам академик Соболевский.
Осетр убрал со стола сетевого агента и отозвался:
– Пригласите! И принесите, пожалуйста, чаю.
Дематериализовалась дверь в приемную, в кабинете появился Соболевский.
Осетр встал, напустил на физиономию соответствующее моменту радушие и шагнул навстречу:
– Добрый день, Алексей Петрович!
– Здравствуйте, ваше императорское величество!
– Проходите, присаживайтесь!
Двое угнездились в креслах.
Найден принес чай и печенье.
– Я хочу поблагодарить вас за службу, Алексей Петрович! Ваша помощь профессору Комарову была как нельзя кстати.
Соболевский криво усмехнулся:
– Именно поэтому вы и отправили меня на пенсию, ваше императорское величество?!
Притрагиваться к чаю он, похоже, не собирался.
– Ну вы же понимаете, Алексей Петрович… – Осетр замолчал, поскольку ответить ему было нечего. – Вы всю жизнь трудились. Надо когда-то и отдыхать. Вам же около сотни, насколько мне известно.
Усмешка академика сделалась еще более кривой.
– Вас правильно информировали, ваше императорское величество. У меня через месяц день рождения, стукнет девяносто восемь. Эликсир молодости мне очень хорошо помогал. В отличие от вашего батюшки… Но я бы протянул еще долго. Впрочем, о чем тут говорить? Я недооценил Комарова. Он оказался… прытче, чем я думал. Во всех смыслах прытче. – Последнее слово Соболевский произнес с непонятной интонацией.
Было самое время хоть как-то подсластить старику горькую пилюлю.
– Мы намерены наградить вас орденом «За заслуги перед Отечеством» второй степени, Алексей Петрович. Казна также будет выплачивать вам персональную пенсию.
– Премного благодарен, ваше императорское величество! Хоть пенсию персональную заработал. Впрочем, я бы и так не умер с голоду. У меня, как вам, наверное, известно, есть доход и помимо пенсии. Да и дети бы старика не бросили.
Коробочка с орденом уже лежала на столе. Осетр достал награду и прикрепил на грудь старика.
– Простите, Алексей Петрович, что не в торжественной обстановке, как принято. Но приемы и балы в Петергофе сейчас отменены.
– Я знаю, ваше императорское величество!
В принципе, аудиенция была завершена. Но Осетру показалось, что академик еще не все сказал. И стоило позволить ему объясниться до конца.
Однако Соболевский замолк, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя.
Сердце у него, что ли, прихватило от удовольствия? Впрочем,
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80
81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80
81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107