   |
вствую, земля затряслась, и потом сам этот появился. Чёрный как смоль, глаза багровым светятся, меч словно раскалённый... Я-то за камнем схоронился, едва до утра дожил. А страху-то натерпелся смертного! Мнится мне, что огненный великан то был, из Ётунхейма.
– А сюда они приходят? – дрожащим голосом спросила Сигню, сжимая кинжал, словно боясь, что злобный ётун вот сейчас и ворвётся в дом конунга.
– Нет, дочка, они людей сторонятся, но если сам забрался в угодья ихние – спуску не дадут. Три зимы назад похвалялся один дружинник мой, что великана зарубит, да по пьяному делу и пошёл в пустоши. Сгинул. А воин был, между прочим, доблестный. Ничего ты там, Торир, не найдёшь, кроме погибели.
– Ладно, это завтра решим. А что о землях западных скажешь? Знаешь ли ты чего о них да сколько дней добираться по морю?
– Слыхал. Плавал на запад даже. В шести днях с попутным ветром будет большая земля, остров, наверное. А после него ещё дня три-четыре, и на те земли, о которых ты говоришь, наткнёшься. Говаривали, что род Хейдрека Рыжебородого туда подался, как из Норвегии его изгнали. Не скажу точно, не бывал – не видел.
«Точно, точно! Было такое! Этот Хейдрек со всеми родичами королю Датскому присягу не принёс и на шести кораблях в океан ушёл от гнева датского пять лет назад! Нешто и в самом деле в тех краях норманны обосновались? – вспомнил отец Целестин. – Эх, поспать бы сейчас, а утром все дела решать. Что, днём не наговориться? Ещё и ётуны эти чёртовы... А ну как эдакая тварь пригрезится?»
Словно подслушав его мысли, Хёгни шлепнул ладонью по столу и поднялся со скамьи:
– Будет на сегодня. Зови меня с рассветом, конунг Торир из Вадхейма, тогда и подумаем, чем ещё помочь тебе смогу. А сейчас – вкушайте отдых, гости.
И Хёгни, оставив сотрапезников, удалился в свою часть дома вместе с сыном. Торир и Видгар устроились спать на полу, предоставив скамьи Сигню и отцу Целестину. Монах, расстелив накидку и сунув под голову свой мешок, осмотрел ложе и признал его вполне пристойным. Надоело спать под палубой корабля, и хорошо, что хоть пяток ночей в тепле да удобстве провести можно. Отдав должное религии в виде нескольких произнесённых полушёпотом молитв, воздеваний глаз к потолку и осенения себя крестом, отец Целестин взгромоздился на постель, косо посмотрев на Сигню, пренебрегшую вечерней молитвой и уже явно видевшую десятый сон. Надо завтра опять епитимью наложить. Чтоб не забывала о непреложном христианском долге.
Не язычница, чай, какая-нибудь, но человек просвещённый и культуре приобщена.
Все прочие уже храпели вовсю, и святой отец под этот скорее успокаивающий, чем тревожащий аккомпанемент начал медленно засыпать, ворочаясь, как боров в луже, с одного боку на другой. И тут кто-то ткнул его в грудь, и весьма чувствительно. Уже находясь на зыбкой грани между явью и сном, отец Целестин, воображение которого разбередили жутковатые рассказы Хёгни об огненных великанах, едва не завизжал со страху и открыл глаза. Рядом сидел Гуннар, и взгляд у него был абсолютно трезвый.
– Чего тебе, пьянчуга ненасытный? – простонал монах, ещё не отойдя от испуга.
– А того, что и тебе! – Германец был верен своей развязной манере разговора. – Слышал я, о чём вы тут толковали. Возьмёте с собой?
– Куда?! Иди спи, чёрт тебя задери! И что ты вообще слышать мог, когда валялся под столом в пьяном безобразии?
– И про Одина, и что Торир говорил про бога того. И что ход вы в Мидденгард ищете. И про ётунов, кои тут недалеко бродят. Так возьмёте меня?
– Не суй нос куда не след! Ты что, всё подслушал? – Отец Целестин возмутился до крайности.
– Подслушал, – спокойно согласился Гуннар и встал. – Ты поговори утром с Ториром. Пригожусь ведь. А насчёт носа скажу, что и ты суёшь его куда не надо. – Он покрутил мешочек со своим мерзким снадобьем и, ухмыльнувшись, снова улёгся на солому.
Отец Целестин выругался и повернулся к нему спиной. Вот ведь ублюдка Господь послал! Ну за какие грехи такое наказание на меня свалилось? У-у-у, бестия белокурая...
* * *
Когда Видгар с трудом растолкал отца Целестина, было совсем светло. На столе ждал завтрак и, что тоже немаловажно, остатки вчерашнего пива, немедленно поглощённые монахом, жаждавшим избавиться от головной боли. По всему видно было, что остальные поднялись уже давно: Торир успел надеть кольчугу и притащил с корабля кое-какие тёплые вещи; Видгар и Сигню собирали еду в мешок, а в углу Гуннар демонстративно правил меч, издавая точильным камнем совершенно душераздирающие звуки.
– Ты побыстрее давай, если с нами поедешь, – заметил Торир, глянув на отца Целестина.
Тот вначале не понял, а затем схватился за сердце:
– Что это ты удумал? Туда собрались?
– Ага. Боишься, что ль? Тогда здесь посиди. Гудмунд проводить вызвался. Завтра к вечеру вернёмся. За Сигню опять же приглядишь.
Сигню попыталась что-то сказать, но Торир одарил её свирепым взглядом, и она закрыла рот. Всё утро она тщетно пыталась уговорить конунга, чтоб позволил ей вместе с ним в пустоши поехать, но Торир твёрдо стоял на своём – нет, и всё.
– Так вы что, только втроём пойдёте? – спросил монах.
Торир кивнул:
– В деле эдаком не числом брать надобно. Ты что же думаешь, мечи дружины чем помогут против нечисти? На помощь богов да на удачу надежда.
При слове «нечисть» монах таки вспомнил, что борьба с оной входит в круг его прямых обязанностей и сопровождать конунга хочешь не хочешь, а придётся. И святой воды с собой захватить следовало бы. Может, нужда в ней окажется.
– Далеко ведь идти-то. – Отец Целестин не забыл слова Хёгни о том, что до пустоши день пешего пути.
– Хёгни своих лошадей даст, – сказал Видгар. – Так что наших сгружать с корабля не будем. Ну что, ты готов?
Монах запихнул в рот последний кусок рыбы, вытер руки о рясу и уже хотел подняться, как вдруг перехватил взгляд Гуннара. И тут какое-то шестое чувство заставило его дёрнуть конунга за куртку:
– Торир, пускай Гуннар с нами будет, – и добавил, опустив глаза: – Рассказал я ему обо всём.
Торир посмотрел на германца, задумчиво потёр голову, затем уставился на отца Целестина:
– С чего бы это? А что, может, ты и прав. Чем он только прельстил тебя? Ну хорошо, собирайтесь побыстрее. Видгар, иди лошадей посмотри, готовы ли.
Гуннар едва заметно кивнул монаху в знак
– А сюда они приходят? – дрожащим голосом спросила Сигню, сжимая кинжал, словно боясь, что злобный ётун вот сейчас и ворвётся в дом конунга.
– Нет, дочка, они людей сторонятся, но если сам забрался в угодья ихние – спуску не дадут. Три зимы назад похвалялся один дружинник мой, что великана зарубит, да по пьяному делу и пошёл в пустоши. Сгинул. А воин был, между прочим, доблестный. Ничего ты там, Торир, не найдёшь, кроме погибели.
– Ладно, это завтра решим. А что о землях западных скажешь? Знаешь ли ты чего о них да сколько дней добираться по морю?
– Слыхал. Плавал на запад даже. В шести днях с попутным ветром будет большая земля, остров, наверное. А после него ещё дня три-четыре, и на те земли, о которых ты говоришь, наткнёшься. Говаривали, что род Хейдрека Рыжебородого туда подался, как из Норвегии его изгнали. Не скажу точно, не бывал – не видел.
«Точно, точно! Было такое! Этот Хейдрек со всеми родичами королю Датскому присягу не принёс и на шести кораблях в океан ушёл от гнева датского пять лет назад! Нешто и в самом деле в тех краях норманны обосновались? – вспомнил отец Целестин. – Эх, поспать бы сейчас, а утром все дела решать. Что, днём не наговориться? Ещё и ётуны эти чёртовы... А ну как эдакая тварь пригрезится?»
Словно подслушав его мысли, Хёгни шлепнул ладонью по столу и поднялся со скамьи:
– Будет на сегодня. Зови меня с рассветом, конунг Торир из Вадхейма, тогда и подумаем, чем ещё помочь тебе смогу. А сейчас – вкушайте отдых, гости.
И Хёгни, оставив сотрапезников, удалился в свою часть дома вместе с сыном. Торир и Видгар устроились спать на полу, предоставив скамьи Сигню и отцу Целестину. Монах, расстелив накидку и сунув под голову свой мешок, осмотрел ложе и признал его вполне пристойным. Надоело спать под палубой корабля, и хорошо, что хоть пяток ночей в тепле да удобстве провести можно. Отдав должное религии в виде нескольких произнесённых полушёпотом молитв, воздеваний глаз к потолку и осенения себя крестом, отец Целестин взгромоздился на постель, косо посмотрев на Сигню, пренебрегшую вечерней молитвой и уже явно видевшую десятый сон. Надо завтра опять епитимью наложить. Чтоб не забывала о непреложном христианском долге.
Не язычница, чай, какая-нибудь, но человек просвещённый и культуре приобщена.
Все прочие уже храпели вовсю, и святой отец под этот скорее успокаивающий, чем тревожащий аккомпанемент начал медленно засыпать, ворочаясь, как боров в луже, с одного боку на другой. И тут кто-то ткнул его в грудь, и весьма чувствительно. Уже находясь на зыбкой грани между явью и сном, отец Целестин, воображение которого разбередили жутковатые рассказы Хёгни об огненных великанах, едва не завизжал со страху и открыл глаза. Рядом сидел Гуннар, и взгляд у него был абсолютно трезвый.
– Чего тебе, пьянчуга ненасытный? – простонал монах, ещё не отойдя от испуга.
– А того, что и тебе! – Германец был верен своей развязной манере разговора. – Слышал я, о чём вы тут толковали. Возьмёте с собой?
– Куда?! Иди спи, чёрт тебя задери! И что ты вообще слышать мог, когда валялся под столом в пьяном безобразии?
– И про Одина, и что Торир говорил про бога того. И что ход вы в Мидденгард ищете. И про ётунов, кои тут недалеко бродят. Так возьмёте меня?
– Не суй нос куда не след! Ты что, всё подслушал? – Отец Целестин возмутился до крайности.
– Подслушал, – спокойно согласился Гуннар и встал. – Ты поговори утром с Ториром. Пригожусь ведь. А насчёт носа скажу, что и ты суёшь его куда не надо. – Он покрутил мешочек со своим мерзким снадобьем и, ухмыльнувшись, снова улёгся на солому.
Отец Целестин выругался и повернулся к нему спиной. Вот ведь ублюдка Господь послал! Ну за какие грехи такое наказание на меня свалилось? У-у-у, бестия белокурая...
* * *
Когда Видгар с трудом растолкал отца Целестина, было совсем светло. На столе ждал завтрак и, что тоже немаловажно, остатки вчерашнего пива, немедленно поглощённые монахом, жаждавшим избавиться от головной боли. По всему видно было, что остальные поднялись уже давно: Торир успел надеть кольчугу и притащил с корабля кое-какие тёплые вещи; Видгар и Сигню собирали еду в мешок, а в углу Гуннар демонстративно правил меч, издавая точильным камнем совершенно душераздирающие звуки.
– Ты побыстрее давай, если с нами поедешь, – заметил Торир, глянув на отца Целестина.
Тот вначале не понял, а затем схватился за сердце:
– Что это ты удумал? Туда собрались?
– Ага. Боишься, что ль? Тогда здесь посиди. Гудмунд проводить вызвался. Завтра к вечеру вернёмся. За Сигню опять же приглядишь.
Сигню попыталась что-то сказать, но Торир одарил её свирепым взглядом, и она закрыла рот. Всё утро она тщетно пыталась уговорить конунга, чтоб позволил ей вместе с ним в пустоши поехать, но Торир твёрдо стоял на своём – нет, и всё.
– Так вы что, только втроём пойдёте? – спросил монах.
Торир кивнул:
– В деле эдаком не числом брать надобно. Ты что же думаешь, мечи дружины чем помогут против нечисти? На помощь богов да на удачу надежда.
При слове «нечисть» монах таки вспомнил, что борьба с оной входит в круг его прямых обязанностей и сопровождать конунга хочешь не хочешь, а придётся. И святой воды с собой захватить следовало бы. Может, нужда в ней окажется.
– Далеко ведь идти-то. – Отец Целестин не забыл слова Хёгни о том, что до пустоши день пешего пути.
– Хёгни своих лошадей даст, – сказал Видгар. – Так что наших сгружать с корабля не будем. Ну что, ты готов?
Монах запихнул в рот последний кусок рыбы, вытер руки о рясу и уже хотел подняться, как вдруг перехватил взгляд Гуннара. И тут какое-то шестое чувство заставило его дёрнуть конунга за куртку:
– Торир, пускай Гуннар с нами будет, – и добавил, опустив глаза: – Рассказал я ему обо всём.
Торир посмотрел на германца, задумчиво потёр голову, затем уставился на отца Целестина:
– С чего бы это? А что, может, ты и прав. Чем он только прельстил тебя? Ну хорошо, собирайтесь побыстрее. Видгар, иди лошадей посмотри, готовы ли.
Гуннар едва заметно кивнул монаху в знак
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80
81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107
41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80
81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107