>ак так? – не понял Торир. – А тогда чего же? Зачем

ак так? – не понял Торир. – А тогда чего же? Зачем великаны на нас накинулись?

– Вот и я про то же! – кивнула валькирия. – Сам посуди, какой смысл нападать на пяток смертных такими силами? Отчего их столько пришло? И заметь, вход в Ётунхейм далеко от места, где мы стоянкой встали. Да захоти они нашей смерти, ни от кого бы и косточек с угольками не осталось ещё в самом начале. Опять же – жидким огнём ётуны только меня пронять хотели, и никого больше. И вот ещё что...

Гёндуль запнулась, будто раздумывая, говорить дальше или нет, но тут вмешался Видгар:

– Говори, воительница. Нам надо всё знать. Догадываюсь, ётуны нас, верно, схватить хотели?

– Похоже на то. Тор сказал, у некоторых бичи с собой были. Такими плетями, если умеешь, кого хочешь связать можно, а ётуны – великие искусники в том деле. В древности огненных великанов «Пламенными Кнутами» ещё именовали. Это когда они ещё Потерявшему Имя служили. Ну а ещё скажу, что, когда мы с Локи над морем сюда, в Исландию, к Одину летели, привиделась нам Ночная Всадница на крылатом волке.

– Ночная Всадница? – прищурился отец Целестин. – Это ещё кто?

– Этим именем боги называют ведьм, которые ездят на волках, – нетерпеливо пояснил Видгар. – Что, уж и в сагах никогда такого названия не встречал? А ещё письменник!

– Извини, вспомнил. Ты продолжай, Гёндуль. – Монах с обидой глянул на Видгара: молод, мол, ещё, чтобы замечания такие делать. Вот кто-кто, а монах-бенедиктинец разбирается в сагах и легендах получше твоего. Недаром девятый год среди норманнов живёт.

– Дело в том, что у богов и валькирий на ведьм чутьё, – рассказывала Гёндуль. – И Локи, и я приняли обличье лебедей, когда он, из Междумирья возвращаясь, меня случайно встретил. Ну, по старой дружбе вдвоём к Одину и отправились, прежде у Тора в Бильскирнире передохнув. А, считай, когда до берегов Исландии и десятка лиг не осталось, Локи тень приметил в облаках и сразу понял, что ведьма это. На запад летела. Мы за ней. Потом как на безоблачное место вышли, оказалось, что старуха на таком чудище восседает, что душа в пятки уйдёт, если увидишь. Волчище чёрный, и с крыльями, как у летучей мыши. Я таких в жизни не видывала. Попробовали мы догнать – не вышло: ведьма снова в облака скрылась, там мы её и потеряли. Вот теперь думаю, что ей на западе надо было? Да ещё и Локи заметил, что такие чёрные крылатые волки – Гармова семени твари – только в Междумирье встречаются. Видел он там таких. Тебя, конунг, это ни на какие мысли не наводит?

Торир промолчал. И вот тогда Гуннар вставил своё слово. Германец, как обычно, слушал внимательно, но до времени в разговор не встревал.

– На какие мысли? Тут ясно, что охота за нами началась. Ведьма та небось великанов упредить послана была.

Гуннар снова что-то засвистел через выбитый зуб. Он выразил чётко и ясно возникшее у всех подозрение. Да, так и получается. Етуны, ведьма, рассказ Одина о том, что Чёрному Дракону наследник Элиндинга живым нужен... Всё сходится.

– Что ж ты раньше про ведьму-то молчала? – пробурчал Торир. – Отчего Одину не сообщила? Он же должен знать.

– Да знай я, что ночью будет... – хмыкнула Гёндуль. – Вроде чем-то и польза. Беду от Скага-фьорда отвели. Ты подумай, что великаны в посёлке бы устроили, по ваши души заявившись?

Гудмунд побледнел:

– А они... Они теперь ведь опять придут?

– Может, и придут, – сказала Гёндуль. – Только им не вы нужны, а конунг Торир или Видгар.

Торир сжал кулаки и разразился отчаянной бранью, выложив в самых цветистых выражениях все свои мысли об огненных великанах, ведьмах, Нидхёгге и прочем, с ними связанном. Отведя душу, он сердито уставился на Видгара:

– Сегодня же в море выйдем. Пусть вечером, ночью, только побыстрее. Хёгни и его род не виноваты в том, что на нас такое проклятие лежит. А ну ходу!

Он ударил пятками в бока лошади и быстро поскакал вперёд. Гудмунд и остальные тоже пустили коней в галоп, понимая, что «Звезде Запада» необходимо уйти в море ещё до темноты. Только когда отряд спустился на берег фьорда и от посёлка его отделяла лишь одна скала, Гёндуль остановила скакуна:

– Мальчики, постойте-ка!

Торир развернул коня, а следом за ним и остальные тоже натянули поводья. Валькирия спрыгнула на прибрежную гальку.

– Вот что. Я вас тут покину... Ненадолго. Не нужно, чтоб меня ещё кто-нибудь видел. К Одину сейчас отправлюсь, расскажу всё, что знаю.

Она подошла к лошади Гуннара и протянула германцу руку:

– А ну нагнись, паршивец! – Обняв его за шею и пылко облобызав, Гёндуль церемонно попрощалась с Ториром, чмокнула в щёку Видгара и слегка оторопевшего Гудмунда, раскланялась с монахом, вознёсшим всем святым благодарственную молитву за то, что восхитительная валькирия не полезла и к нему со своими поцелуями.

– Ну, теперь скачите! До встречи! – Гёндуль подняла руку, и только мелкие камешки полетели из-под конских копыт. Вскоре фигура красавицы скрылась за скалой, а когда Торир подвёл отряд уже к крайнему дому посёлка, над головами людей пронёсся громадный белый лебедь. Птица сделала круг и, тяжело взмахивая снежно-белыми крыльями, унеслась на восток. Гуннар же поймал выпавшее из крыла длинное лебединое перо – прощальный дар Гёндуль.

– Какая женщина, а?! – Гуннар глубоко вздохнул, глядя, как белое пятнышко исчезает вдали над фьордом. – И чем Локи лучше меня?

Торир уже спрыгивал с коня возле дома конунга Хеши.
* * *

Хёгни Ингвиссон сохранил и своё достоинство, и свой дом. Ещё ночью, когда небо на юге горело и переливалось то багровым, то синим огнём, а в скалы вокруг залива Скага ударяли копья грома, накатывавшие оттуда, где виднелись зарницы, люди его рода высыпали из домов, глядя в ту сторону, куда ушёл конунг Вадхейма и с ним несколько человек. Сначала подумали, что проснулась огненная гора Аскья, но потом эту мысль оставили. Видно было, что буря возле каменных пустошей разыгралась невиданная, а когда к облакам стали взлетать огнистые стрелы, люди Хёгни поняли, что огненная гора здесь ни при чём. Это конунг Торир разбудил в холмах силы, доселе спавшие, и пал первой их жертвой. Затем настанет очередь посёлка рода Хёгни.

А кто виноват?

Ясно кто! Не будь пришлых, и беды бы не было! Часть дружины схватилась за мечи. Вадхеймцы тоже схватились.

39 40 41 42 43 44 45 46 47 48